Элина Кириллова — современная российская художница.
В последние десятилетия тема дома в современном искусстве перестала быть образом уюта и стабильности. Напротив, она все чаще осмысляется как пространство утраты, разрыва и трансформации. Это связано не только с личным опытом художников, но и с масштабными изменениями городской среды, особенно заметными в России, где процессы реновации, сноса и перестройки радикально меняют визуальный и эмоциональный ландшафт городов.
Дом в этом контексте становится не столько физическим объектом, сколько носителем памяти. Его исчезновение — это не просто архитектурное событие, а травматический разрыв, связанный с утратой идентичности, привычного уклада и чувства принадлежности. Именно поэтому художники все чаще обращаются к образу дома как к способу зафиксировать ускользающее.
Одним из ключевых примеров в мировой практике является работа Рэйчел Уайтрид «House» (1993) — бетонный слепок внутреннего пространства викторианского дома в Лондоне, вскоре после этого снесенного. Уайтрид фиксирует не сам дом, а его пустоту, превращая отсутствие в материальную форму. Эта работа стала символом невозможности сохранить пространство в его исходном виде, но одновременно — попыткой удержать его на уровне памяти.
Схожую логику развивает До Хо Су, чьи текстильные инсталляции воспроизводят дома, в которых он жил. Его работы, представленные, в том числе, в Tate Modern, демонстрируют дом как переносимую, почти эфемерную конструкцию. Прозрачные ткани, повторяющие архитектурные формы, создают ощущение одновременно присутствия и утраты, подчеркивая нестабильность понятия «дом» в условиях глобальной мобильности.
В российском контексте эта тема приобретает особую остроту. Масштабные программы реновации, затрагивающие целые районы, приводят к исчезновению не только зданий, но и целых пластов коллективной памяти. Художники реагируют на эти процессы, превращая их в предмет художественного анализа.
Так, в практике Ильи Кабакова образ дома связан с опытом коммунальной квартиры — пространства, где личное и общее неразделимы. Его инсталляции реконструируют фрагменты этих интерьеров, подчеркивая их хрупкость и временность. Дом здесь предстает как система воспоминаний, уже утратившая свою целостность.
В работах Ирины Кориной архитектура постсоветского пространства трансформируется в абсурдные, дестабилизированные конструкции. Балконы, перегородки, лестничные пролеты лишаются своей функциональности и превращаются в визуальные метафоры нестабильности. Зритель узнает эти элементы, но не может «вернуться» в них — дом становится недоступным даже на уровне восприятия.
В этом же художественном поле работает и молодое поколение художников, для которых тема дома связана уже не только с коллективной памятью, но и с личным опытом утраты и пересборки идентичности. Среди них — Элина Кириллова, чья практика сосредоточена на образе исчезающего дома как состоянии, а не архитектурной форме. В живописи и работе с экспериментальными материалами она фиксирует момент утраты целостности — когда пространство еще узнаваемо, но уже распадается на фрагменты.
В ее работах образ дома связан с конкретными изменениями городской среды, включая реновацию и исчезновение привычных архитектурных ландшафтов, а также с личной памятью и наблюдением за трансформацией близких пространств. Используя контрастные цветовые поля, фрагментацию и символические образы, она переводит этот опыт в визуальный язык внутреннего напряжения и поиска опоры. Дом в этом случае становится не местом, а процессом — процессом утраты, возвращения и невозможности окончательного закрепления.
Таким образом, в современной художественной практике дом перестает быть символом стабильности. Он превращается в метафору перехода — состояния между прошлым и настоящим, присутствием и исчезновением. Через работу с памятью, фрагментами и реконструкциями художники фиксируют не столько сами пространства, сколько опыт их утраты.
Именно поэтому тема дома сегодня оказывается одной из ключевых: она позволяет говорить о более широких процессах — социальной нестабильности, изменении городской среды и хрупкости человеческой идентичности. Дом больше не гарантирует устойчивости, но становится точкой, через которую можно осмыслить сам процесс изменений.
